К высокой миссии готов: как в Звездном городке готовят космонавтов
В профессии космонавта главное — сохранять выдержку в нештатной ситуации, которая может возникнуть в любом полете. Задача инструктора — смоделировать неполадку и оценить скорость ее устранения. В Неделю космоса мы посетили Центр подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина (ЦПК) в Подмосковье. Рассказываем, как тренируется экипаж космического корабля «Союз», который полетит на МКС этим летом.
Школьники любопытны
Дети врываются в вестибюль ЦПК, когда Константин Борисов и Дмитрий Петелин застегивают шлемы скафандров. Экскурсии здесь не редкость. Учительница говорит что-то про строй, но строя нет — есть вихрь курток, рюкзаков и бесчисленных вопросов про космос. Кто-то уже трогает пальцем витрину с космической едой: тюбик меда, консервная банка с судаком, сгущенка, вишневый сок — все аккуратно лежит под стеклом, словно экспонаты маленького гастрономического музея.
У журналистов вопросов не меньше, но разрешается задать только три: день космонавта расписан по минутам.
Тренажерный зал «Союза» встречает запахом озона, разогретой электроники и машинного масла. Потолок высокий, свет холодный. В центре несколько «разобранных» моделей космических кораблей в натуральную величину: спускаемый аппарат отдельно, бытовой и приборный отсеки — отдельно. В одном из таких отсеков сегодня и проходит тренировка.
Петелин и Борисов заходят в прорезиненных скафандрах «Сокол» — на случай условной разгерметизации. В руках у каждого синий чемоданчик, портативный блок с кислородом. В кабине он будет не нужен, космонавт подключится к бортовой системе, воздух пойдет в рукава, в ноги, под шлем.
Короткий блиц-опрос, и за ними закрывается люк тренажера.
Дети смотрят вслед.
Звездный городок отмечает Неделю космоса, приуроченную к 65-летию первого полета человека на орбиту. Ее организатор — госкорпорация «Роскосмос». Гагарин стартовал в апреле 1961-го, и с тех пор здесь, в закрытом подмосковном городке в сосновом лесу, готовят тех, кто летит вслед. Сегодня — очередной рабочий день.
Индикатор невесомости
Игнат Игнатов, ведущий инструктор, пришел в ЦПК в 2004 году после академии Жуковского. Невысокий, внимательный, говорит методично — как человек, привыкший, что его слушают с первого раза. «Сегодня будем отрабатывать предстартовую подготовку и выведение корабля „Союз“ на орбиту, а также сближение с МКС по двухвитковой схеме», — поясняет он.
Для Константина Борисова и Дмитрия Петелина это программа минимум. Петелин — Герой России, 370 дней в космосе, шесть выходов в открытый космос. Борисов тоже награжден Золотой Звездой, 199 суток налета, но без выходов: летал на американском Crew Dragon, там своя логика, другие схемы. Теперь изучает представленное здесь оборудование «Союз» почти с чистого листа. Борисову нужно знать каждый тумблер, а Петелин поддерживает навыки.
«Тренажер называется комплексным, потому что на нем можно отработать практически все этапы полета, — отмечает Игнатов. — И, конечно, расчетные нештатные ситуации, которые могут возникнуть в пути».
Инструктор запускает симуляцию старта. Восемь минут до орбиты, три часа полета. Потом стыковка. Примерно через час жмет кнопку на своем пульте. В кабине загорается лампочка. Сигнал разгерметизации.
«Космонавты не знают заранее, с какой нештатной ситуацией столкнутся, — объясняет Игнатов. — Их задача — выявить неполадку и выстроить последовательность действий. Моя задача создать им проблемы и посмотреть, как они из них выходят».
Столкновение с метеоритом. Пожар. Отказ вычислительного комплекса, сбой двигательной установки, проблемы со связью — все это поджидает экипаж в разное время тренировок, в разном порядке, и без предупреждения надо определить, оценить, парировать.
«В составе дублирующего экипажа у нас запланировано 28 тренировок, и когда ребята станут основным экипажем — еще 10, — говорит Игнатов. — Мы должны отработать разные варианты выведения корабля на орбиту, сближения с МКС, спуска. Резервные. Срочные. В этом и суть подготовки».
У космонавтов есть традиция — брать с собой в полет что-то из дома, обычно маленькую мягкую игрушку. Ее «поведение» сигнализирует, что невесомость наступила. Борисов брал в предыдущий полет погремушку сына. Что возьмет в следующий раз, пока не решил.
Основной экипаж МКС-75: Петр Дубров (командир), Анна Кикина (бортинженер) и астронавт NASA Анил Менон. Старт намечен на июль. Если все пойдет по плану, Борисов и Петелин войдут в основной состав следующей миссии, и уже для них будут готовить новых дублеров.
«Самое сложное — дождаться своего первого космического полета, — признается Петелин. — Подготовка длится очень долго, и время ожидания — момент, который от тебя не зависит. В моем случае ожидание длилось 10 лет».
Мини-корабль
В соседнем зале тише. Здесь расположен тренажер «Выход-2», который используется для подготовки космонавтов к работе в скафандрах «Орлан» при выходе в открытый космос. Два тренажерных скафандра «Орлан», соединенные с системой обезвешивания тренажера, стоят вертикально, как рыцарские доспехи, рядом с макетом шлюзового отсека.
«Орлан-МКС» весит 112 кг. Верхняя одежда светло-бежевого цвета надета на металлический корпус с ранцем, к которому присоединены мягкие оболочки рук и ног скафандра. Внутри кислородные баллоны, насосы, теплообменник, бортовой компьютер, связь, аккумуляторы. Вход в скафандр через проем задней части. На перчатках нарукавные зеркала размером с ладонь для удобной работы с переключателями на пульте управления, так как увидеть их можно только с зеркалами. Его бортовой компьютер сам отслеживает состояние систем жизнеобеспечения и дает рекомендации по алгоритму действий в аварийных ситуациях.
«Скафандр при штатной работе находится по избыточным давлением 0,4 атмосферы, — объясняет начальник лаборатории по подготовке к внекорабельной деятельности Дмитрий Зубов. — Космонавту приходится все время бороться с сопротивлением мягких оболочек, раздутых давлением. Основная мышечная нагрузка от работы в скафандре ложится на плечевой пояс и кисти. В течение шести-семи часов космонавту приходится перемещаться по поручням снаружи станции, работать руками с инструментами и оборудованием.
Под «Орлан» надевается сетчатый комбинезон с трубочками. По ним циркулирует вода, которая отводит тепло выделяемое космонавтом при работе. В максимальном режиме охлаждения она опускается до +8 градусов. При типовых нагрузках эта система используется на 30–40% мощности и регулирование температуры происходит в автоматическом режиме, запас — на случай нештатных ситуаций.
«Вы словно находитесь в восьмиградусной воде, — говорит Зубов. — Представьте, как активно нужно плыть, чтобы не замерзнуть».
Отработка нештатных ситуации выполняется в процессе тренировок на тренажере. Инструктор, нажимая кнопку на специальном формате программы управления тренажером, вводит расчетную нештатную ситуацию, и в скафандре «отказывают» вентиляторы, насосы, связь, электропитание, падает давление. Задача: почувствовать изменения в работе систем, оценить риск и действовать по алгоритму устранения проблемы, не теряя драгоценных секунд.
«Стараемся довести реакции космонавта до автоматизма, закрепить на уровне рефлексов», — отмечает Зубов.
Один из сценариев — отказ насоса охлаждения. Температура в скафандре растет, следует без паники переключиться на резервный насос. В критической ситуации космонавту нужно четко доложить по связи в ЦУП суть проблемы, скоординировать со специалистами свои действия по устранению экстренной ситуации и в зависимости от результата принять решение о дальнейшем продолжении штатной работы либо прекращении выхода в космос и возращении назад в шлюзовой отсек станции.
«Орлан-МКС» считается одними из самых надежных скафандров и применяется на МКС с 2009 года, рассчитан на 15 выходов, производится на АО «НПП «Звезда» имени академика Северина.
«По сути, скафандр — это мини-космический корабль, — заключает инструктор — обеспечивает нахождение до семи-восьми часов в абсолютно враждебной среде: полная защита от вакуума, перепадов температуры и при этом достаточная подвижность, чтобы человек мог работать с инструментом, монтировать оборудование и в целом перемещаться по внешней поверхности станции».
Двенадцать метров под водой
Отдельное здание в ЦПК занимает гидролаборатория — цилиндрический бассейн диаметром 23 метра и глубиной 12 метров. Тысячи тонн дистиллированной воды, температура около 30 градусов, атмосфера как в сауне. Габаритные макеты модулей российского сегмента МКС установлены на специальной платформе без внешней обшивки: в условиях повышенной влажности она разрушается.
Платформа уходит на дно. Через бронированные иллюминаторы бассейна видно, как движутся фигуры в скафандрах, медленно, как гигантские морские черепахи. Между ними снуют водолазы: следят за положением тела, направляют, страхуют.
Игорь Тарасов — начальник лаборатории, инструктор, испытатель, сам водолаз.
«Резервуар позволяет имитировать невесомость: человек внутри скафандра не всплывает и не тонет, а зависает в толще воды, — объясняет он. — Полный цикл внекорабельной деятельности можно отработать только здесь».
Для космонавтов индивидуально подбирают свинцовые грузы, добиваясь нулевой плавучести. Скафандр — тот же «Орлан», но без автономной системы жизнеобеспечения: воздух, вода и связь подаются по фалу снаружи. Тренировка длится до шести часов, за это время можно сбросить до трех килограммов веса.
Под водой отрабатывают задания миссии: перемещение по поручням, установка аппаратуры, транспортировка грузов. И, разумеется, нештатные ситуации: аварийный переход в шлюзовой отсек при потере герметичности, неисправность снаряжения напарника. «Если с одним что-то происходит, другой его спасает», — объясняет Тарасов.
Гидролаборатория введена в строй в 1980 году и ни разу не заменена, только модернизировалась. Концепция имитации невесомости в водной среде за десятилетия не устарела.
Борисов признается, что это его любимое место в ЦПК: «Самое требовательное физически, самое необычное. Похоже одновременно и на погружение с аквалангом, и на скалолазание. Изнурительная работа, после которой чувствуешь приятное послевкусие».
Рехаб после орбиты
Водная среда лишь ненадолго имитирует невесомость, тело человека за месяцы на орбите привыкает к ней. После длительного полета организм не просто «забывает» гравитацию: он перестраивает физиологические системы, от мышечного тонуса до самого базового навыка поддержания вертикальной позы — стоять, не качаясь.
Елена Фомина, доктор биологических наук, профессор, член-корреспондент РАН, заведующая отделом физиологии гравитационной устойчивости ИМБП РАН, занимается исследованиями в этой области и рассказала о стенде вертикальная бегущая дорожка с системой виброизоляции.
Виброизоляция нужна, чтобы уменьшить нагрузки на корпус станции во время бега. Испытатель в тренировочно-нагрузочном костюме, таком же, как и на МКС, может бежать на вертикальной дорожке, он бежит лежа на специальном ложементе. Так (лежа) может бежать испытатель сразу после пребывания в иммерсионной ванне, в которой тело «убеждали», что гравитации нет. Задача — зафиксировать ответ сердечно-сосудистой системы на физическую нагрузку после имитации условий невесомости. Можно использовать вертикальную дорожку для корректировки специалистами протоколов тренировок во время космического полета.
«Было бы полезно тренировать космонавта перед полетом и учить бегать с уходящей из-под ног опорой на нашем стенде. Это сократило бы время формирования нового навыка бега в условиях полета», — говорит Елена Фомина.
Институт участвует в отборе новых космонавтов совместно с ЦПК и РКК «Энергия»: здесь проверяют физиологические пределы, за которыми начинается риск.
Кроме физиологии, в процессе выполнения полетного задания появляется необходимость и в психологической поддержке экипажей, особенно в длительных миссиях.
Евгений Литвинов, научный сотрудник лаборатории социальной и когнитивной психологии ИМБП РАН, руководит изоляционными экспериментами, которые приближены по эмоциональному фону к ситуации на борту, особенно в дальних полетах. Они проходят в нескольких модулях, соединенных между собой: там воссоздан хозяйственный блок, есть оранжерея, медотсек, спортзал, научная лаборатория, кают-компания и спускаемый аппарат.
«Фактически это модель корабля, — говорит Литвинов. — Снаружи располагаются ЦУП и бригада врачей. По легенде модуль размещен на тяжелом корабле, экипаж летит к другой планете. В 2010 году международная команда „летала“ так на Марс в течение 520 дней. Справились».
Высадку отрабатывают на установке, имитирующей гравитацию на Луне (одна шестая веса человека) с шлемом виртуальной реальности для «выхода в открытый космос», «прогулки по лунному грунту», «посадке в ровер» по приземлении с заданием типа «собрать пять образцов и вернуться на базу». Есть варианты со стыковкой, но она почти всегда осуществляется автоматически.
«Участие в таких экспериментах зачастую принимают кандидаты в космонавты, это хороший пунктик в портфолио при конкурсном отборе. Если после такого еще осталось стремление к космосу, это показатель, — отмечает Литвинов. — При индивидуальном кризисе подключаются психологи с Земли, по 15 минут дважды в неделю. Используем также ИИ-эмпата, который оказывает поддержку и разрабатывает персональные протоколы, смотрим, насколько длительное пребывание в замкнутом пространстве влияет на взаимоотношения и эффективность совместной деятельности».
Точность — вежливость кораблей
В конце марта основной экипаж — Анна Кикина и Петр Дубров — отрабатывали в гидролаборатории замену панели регулятора расхода жидкости в системе терморегулирования блока «Заря». Операция не запредельная технически, но «Заря» — сердце российского сегмента МКС, ошибка стоит дорого. У Дуброва есть реальный опыт: в 2021 году он менял аналогичную панель в паре с Олегом Новицким.
Финальный этап подготовки: центрифуга. Дубров и Кикина прошли ее 3 апреля. Борисов и Петелин пройдут ближе к старту, когда определится их статус.
Снаружи центрифуга выглядит безобидно: круглый зал, стальная «рука» длиной 18 метров, на конце небольшая закрытая капсула. Но когда 300 тонн металла набирают скорость под 250 км/ч, зал наполняется низким гулом, который отдается не в ушах, а в солнечном сплетении. Из кабины идет телеметрия: медики следят за кардиограммой, частотой пульса, артериальным давлением.
Внутри космонавт сжимает рычаг управления, надо удерживать спускаемый аппарат на курсе и посадить его близко к расчетной точке. В штатном режиме перегрузка около 4g, при аварийном спуске до 8g. Давление нарастает, в глазах темнеет. У Гагарина при входе в атмосферу было 12g.
И Дубров, и Кикина справились.
Кого берут в космонавты?
Сейчас в отряде Роскосмоса 27 космонавтов. В феврале 2026 года был объявлен пятый открытый набор в отряд. Прием документов до 30 июня, итоги в ноябре, планируется взять четверых-шестерых. Подать заявку можно через «Госуслуги».
«Мы хотим, чтобы у каждого инженера, врача, ученого, который чувствует в себе силы, была возможность заявить о себе, не выходя из дома», — говорит Герой России, начальник ЦПК Олег Кононенко.
Портрет идеального кандидата определен: не старше 35 лет, диплом по точным, естественным или медицинским наукам, средний балл не ниже четверки, иностранный язык, минимум три года реальной практики. Дальше начинается физиология: рост, зрение, сердце, вестибулярный аппарат, психика под давлением. И еще несколько деталей, которые, казалось бы, не имеют отношения к орбите: татуировки допускаются, но не крупнее трех сантиметров, и при успешном прохождении их все равно придется свести. Размер ступни не больше 46-го, иначе в скафандр не влезть.
Главное же, по словам Кононенко, — стрессоустойчивость: единственное требование, которое сложно измерить.
Впервые в отборе применяется искусственный интеллект, на этапе анализа эссе. Каждый кандидат пишет его от руки, за сутки, на вольную тему.
«Верьте в себя, — советует Константин Борисов. — Регулярно занимайтесь спортом, минимум полгода, чтобы сдать нормативы. Прочитайте „Скрытый космос“ Каманина и „Ракеты и люди“ Чертока. Повторите школьный курс физики, математики, английского. Все усилия окупятся на орбите».
Кандидатов ждут два года общей подготовки, потом группа специализации, потом, если повезет, — экипаж. Первый полет для тех, кого отберут сейчас, состоится через пять-семь лет.
Эпилог
Коридор постепенно пустеет. Техники уносят синие чемоданчики вентиляции. Инструктор Игнатов что-то дописывает в блокнот — не оценку, просто пометку для следующей нештатной ситуации.
У витрины на первом этаже вновь толпятся дети. Рассматривают тюбики, сгущенку. Один мальчик спрашивает: «А они это едят прямо там, в космосе?» Молчит секунду. Потом: «И им не страшно?»
Ответа нет. Но есть факты. Петелин ждал своего первого полета десять лет. Кикина прыгала с парашютом 153 раза, прежде чем оказалась здесь. Олег Кононенко слетал пять раз, совершил семь выходов в открытый космос, провел 1111 суток на орбите. Мировой рекорд, который никто не побил. Борисов отпустил погремушку сына, и она поплыла перед ним — и это космос. «Ты пристегнут в кресле, но расслабляешь руки, и они взлетают. Рядом бутылка воды, ее отпускаешь, она тоже парит. Как в детстве, когда снится, что ты летишь».
Космонавтов не учат побеждать страх. Их учат его не замечать. Заменять страх последовательностью действий. Определил. Доложил. Переключил. Космос не обязан нравиться, но он обязан быть покорен.
Витрина под стеклом не музей. Это меню. В июле такая же еда полетит на высоту 400 км. А потом, через восемь месяцев, два человека вернутся, войдут в этот коридор уже другими, с чуть изменившейся походкой, с реабилитацией впереди, с тем особым выражением лиц, которое бывает у людей, видевших Землю снаружи.
Где-то в этом здании прямо сейчас гудит тренажер. За дверью — нештатная ситуация, которую кто-то спокойно решает и будет решать еще множество раз.
Мальчик у витрины все еще смотрит на сгущенку.
Лет через двадцать — кто знает.
Интересное
Читайте также
Аттестация без паники: как помочь школьнику справиться с тревогой перед экзаменами
Здоровое утро: почему нельзя пропускать завтрак
«Ни секунды не сомневался»: как гражданский летчик стал покорителем космоса
Расправьте плечи: как сохранить осанку при сидячей работе
Проще, чем кажется: какие сервисы появились в марте на портале «Госуслуги»
Темные экраны: как отличить подростковую приватность от тревожных звоночков
Пища для ума: какие продукты улучшают память и работу мозга
Сердцем не стареть: как биотехнологии формируют медицину долголетия
